Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым



В январе Рома Нестер и Соня Белле побывали в стране, входящей в топ-6 самых нищих государств мира. Они поехали в Мозамбик вдвоем за рулем оплаченной машинки, столкнулись с вымогательством со стороны правоохранительных органов и пограничников, полной нищетой, улицей Ленина в столице, стихийным бедствием на дороге и побывали на местном черном рынке!

Непременно подпишитесь на инстаграм Сони @sonjabellephoto — там круто!

…Темный мужик в форме останавливает нашу машинку прямо перед границей. Стремительно конфискует паспорта из открытого окна. Наполовину залезает в салон и несет что-то про «Русия! Френдс». А потом резко меняет тон и гласит: «А ну давай организуй чего-нибудть» — и повторяет это пару раз. Я не могу оторвать глаз от побитого жизнью Калашникова у него на груди, болтающегося перед моим носом. Это наш крайний денек в Мозамбике, и, похоже, эта страна просто так нас не отпустит.


Мозамбик стал моей 80-й, юбилейной государством. И первой, откуда я реально желал убраться поскорее. Но я не жалею о том, что мы с моей супругой Соней решили поехать туда сами за рулем из Йоханнесбурга. Поэтому что если Южная Африка — это суперамериканизированная Африка, то Мозамбик — самая реальная. Прямо с границы. Тут не молвят по-английски и употребляют лишь незнакомый португальский. Если в Свазиленде и ЮАР (Южно-Африканская Республика — государство в южной части Африканского континента) для тебя все улыбаются, то сходу опосля границы Мозамбика все ухмылки разом исчезают. Люди стают мрачнейшими, дороги — просто одичавшими, вождение — убийственно небезопасным.

Мозамбик — одна из 2-ух государств в мире, у которой на флаге изображено орудие, и единственная страна — с АК-47 на флаге. Не так давно было огромное голосование, чтоб убрать социалистическую звезду и автомат с флага, — это почти всем не по нраву. Но благодаря напористости правящей социалистической партии флаг остался прежним.

Старт: заложенный кар и сумрачная граница

Тот денек начался тяжело: мы все утро находили прокатную компанию в Йоханнесбурге, которая выпустила бы нас в Мозамбик. Удалось лишь с седьмой пробы в местном Thrifty. Как досадно бы это не звучало, позднее оказалось, что прокатчики поленились нормально оформить нам документы: наша машинка была в залоге у банка, и требовалось отдельное разрешение от него на вывоз. В итоге мы проехали границу каким-то чудом, из Свазиленда нас не желали выпускать.

В конце концов выезжаем с границы Свазиленда в сторону мозамбикского погранперехода Гоба. Дождик идет с самого утра. Моя основная цель — успеть доехать до Мапуту, столицы Мозамбика, засветло. Все путеводители остерегают от вождения ночкой. До мглы еще три часа.

Сходу в глаза кидается состояние погранперехода на стороне Мозамбика. По центру огромного мерклого помещения стоят ведра, в которые невесело течет вода с потолка. Тоскующие люди заняты ничем. Над стойкой для наполнения документов на временный ввоз кара роятся в одичавшем количестве комары и остальные насекомые. Подходишь — сходу облепляют твои ноги. Заполнять декларацию в этих критериях —это прям как тот конкурс из «Форта Боярд», где необходимо было ползать в трубах с отвратительными насекомыми.

Дама на контроле спрашивает про бронирование, я показываю бронь на дисплее телефона. Она глядит на меня как на дебила и гласит: «А бумажка-то где?» Позже разводит руками: «Ну не, у нас здесь печатать негде» — и неопределенно машет рукою в сторону Свазиленда. За дверью хлещет уже реальный плотный тропический ливень.

Бегу полкилометра, как-то уговаривая свазилендских пограничников пустить меня «на минуту» назад в их страну, до ларька и вспять. В реальном пивном ларьке, где радостные свази допивают пиво, нахожу сотрудницу некий логистической конторы. Все мучительно похоже на родину. Местные веселятся, смотря на меня, и дают пивка из двухлитровой баклажки.

Спустя час, до нити промокшие, мы таки начинаем получать визу. Мозамбик просит 50 баксов и чистую страничку в паспорте. В которой-то момент выходит грозный мужчина, шлепает передо мной анкету. Тыкает в нее пальцем и кричит на нас: «Что же все-таки это такое?» Он делает это три раза, повышая тон все посильнее. Оказалось, он считал, что я должен был вслух прочесть ему надпись про порчу бланков. Целых три часа в данной для нас клоаке — и мы уже не верили, что нам в паспорта вклеят визы.

На трассе

В один момент трассу перерезает маленькая грязная река. В буквальном смысле — она несется прямо по асфальту посреди ковра из большенных камешков. Судя по всему, это свежайший оползень. С ливнем не управляются дворники.

Я останавливаюсь и пробую собрать мысли в кучу. Вокруг кромешная мгла, лишь мои фары и журчание воды. На часах восемь вечера — по африканским меркам практически ночь (то есть темное время суток). Никто в это время не вылезает тут на дорогу. Мы едем в Мапуту, столицу Мозамбика, влажные и злые, за рулем нашего арендованного Nissan X-Trail. Я, естественно, читал, что ночкой тут ни при каких обстоятельствах не стоит водить, но масштаб бедствия я для себя не представлял.

Все это смотрелось как компьютерная игра: я как будто проходил уровень за уровнем, а сложность увеличивалась. И последующим препятствием опосля границы и оползня стали местные. Представьте, что вы едете на скорости 80 км по федеральной трассе, и вдруг из мглы прямо по встречной на вас идет радостная смуглокожая компания в черной одежке. Я привык к этому на 2-ой час. Некие очевидно пробовали попасть в наш кар. Приблизительно половина пробовала куда-то уехать автостопом.

Мы въезжаем в 1-ый большой город — Боане. Потрясает количество людей на трассе, не спеша идущих во всех направлениях и не обращающих никакого внимания на авто. Улицы практически не освещены. Бедность увиденного просто поражает. Она кидается в глаза — такового мы не лицезрели нигде в ЮАР (Южно-Африканская Республика — государство в южной части Африканского континента) и Намибии. «Это совсем иная страна», — гласит мне Соня, и я отвечаю ей: «Похоже, мы лицезреем реальную Африку, про которую читали». Не ту, где туристы и сафари, а ту, где люди голодают и погибают. Африку из новостей. Я пробую источать уверенность, но, если честно, мне уже не по для себя.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Встреча с правоохранительными органами

80 км мы едем три часа. У меня остаются надежды, что Мапуту, трехмиллионная агломерация, окажется приличнее. Но чем далее я пищу вглубь городка, тем больше он меня стращает. Дикое количество мусора всюду, посреди него бродят толпы людей. Все это фактически в полутьме — столица тоже без освещения.

И здесь вдруг в нашей компьютерной игре я встречаю шефа уровня. Из ниоткуда выскакивает мужик в полицейской форме и уверенно тормозит меня на обочину. Мы в центре. До отеля остается ничтожных триста метров. Охото бить в потолок кулаками и кричать: «Ну за что-о-о-о сейчас-то!!»

«Дружище, ты сделал ошибку. И я бы тебя отпустил, да вот здесь висит камера, — указывает неопределенно над моей головой, — и я не могу этого создать. Нам необходимо двигаться в участок, чтоб платить штраф! — он поворачивается ко второму полицейскому. — Вызывай машинку!» Я уже позже сообразил, что этот полицейский гласит на чудесном британском, и сотруднике для чего-то тоже гласит по-английски.

Я за рулем уже семь часов и мечтаю лишь о ощущении сохранности вокруг меня, о отеле. И, естественно, я спрашиваю его: «Можем заплатить штраф на данный момент?» — и он здесь же оживает: «Давай-давай!» Я протягиваю 10 баксов — его лицо здесь же искажается злостью. Но он стремительно соображает и гласит: «А ну чо есть еще? Ранды есть?» Я отдаю ему остатки южноафриканских средств, все в сумме выходит на 2000 рублей.

Вымогательство — неувязка номер один в Мозамбике. Белоснежный турист тут — цель для правоохранительных органов. Все путеводители и местные обитатели рекомендуют не носить с собой паспорт и создать заверенную нотариально копию. Если ты не носишь паспорт — тебя штрафует хоть какой коп. Но если носишь — у тебя его заберут под предлогом проверки и далее будут нескончаемо вытягивать средства. О этом пишут чуть ли не в каждой ветке на форумах Трипадвайзера. Я почему-либо сходу вспомянул, как я приезжал в Москву в нулевых автостопом и главной неувязкой была полиция, требовавшая регистрацию либо билеты.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Эднилсон и Халк

«Мы из Бейры, это посреди страны. Там похлеще, чем тут, в Мапуту. Достанешь там это деньком (указывает на айфон) — его вырвут у тебя прямо из руки на улице, вопросец лишь, когда конкретно. Хотя это фигня по сопоставлению с тем, что в той части страны крайнее время стреляют и грабят. В столице у нас очень спокойнее. Говоришь, полицейские вытягивают взятки? Сколько им отдал? Мы привыкли, это всюду. Копы зовут это „рефреско“. Типа, скинься мне на газ-воду, освежиться».

Нашего юного гида, которого я отыскал в вебе, зовут как обычного бразильского легионера футбольной команды — Эднилсон. С ним его земляк, весьма схожий комплекцией на футболиста Халка. Весьма маленький и весьма плотный. Когда мы идем по улице, они стараются идти сбоку и сзаду, вроде бы страхуя от вероятных инцидентов. Чуть-чуть ощущаешь себя политиком.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

У Эднилсона умопомрачительный нервный тик, к которому мне тяжело привыкнуть. Время от времени прямо среди фразы он начинает утробно отрывисто смеяться и не может тормознуть. Кое-чем припоминает персонажа кинофильма «Джокер». Но с этими ребятами нам наконец более-менее уютно и неопасно. Весьма охото, чтоб этот денек вышел. С утра я закрыл одну идею-фикс этого путешествия — торжественно съесть в Африке португальскую классическую сладость Pasteis de Nata на берегу Индийского океана.

«Это наш 1-ый президент. Я от всей души считаю его героем, он сделал страну независящей. И я терпеть не могу португальцев, всей душой. Да любой у нас здесь их терпеть не может. Когда мы выгнали их, то переименовали город, переименовали все улицы. Мы на 100 процентов мозамбикцы и гордимся сиим», — ведает нам Эденилсон.

Мы стоим в центре городка, совсем пустом в воскресенье. Кругом горы мусора, которые гоняет ветер. Колониальная история Африки — нездоровой вопросец. В 60-х практически все страны получили свободу, из данной для нас части материка ушли Германия, Бельгия, Британия. Но в Мозамбике было не так. Португальцы отчаянно держались до крайнего, пока не упал в 1974-м диктаторский режим в самой Португалии. И пока держались — отчаянно утюжили мозамбикцев самыми варварскими способами. К примеру, армейской стратегией «выжженной земли» против местных фермеров.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Колония

«Ну да, ты правильно говоришь, мы, темнокожие, здесь тоже не коренной люд. Но спроси хоть какого парня на улице — и никто для тебя не произнесет, что кто-то здесь жил до нас. Ну да, мы пришли с севера и выгнали койсанов (бушменов) с их земель. Но в школе нас учат по-другому, молвят, что мы здесь были постоянно», — продолжает Эднилсон.

Здесь другое отношение к белоснежным и остальные пропорции. В ЮАР (Южно-Африканская Республика — государство в южной части Африканского континента) белоснежные крестьяне поколениями жили плечо о плечо с темнокожим популяцией, строили правительство, защищали его от англичан. В Мозамбике же белоснежных весьма не достаточно. Когда упал колониальный режим, все португальцы, кто сумел, уехали практически в один денек. Это сделалось аварией для управления государством, образования и здравоохранения. Страна разом лишилась хоть сколько-либо обученных кадров на руководящих позициях.

Мы гуляем по саду, который достался мозамбикцам в наследие от английского ландшафтного дизайнера, строившего все для богатых португальцев. Посреди разрушающегося ужасного Мапуту это просто озарение. В один момент среди городского сада мы лицезреем больше полутысячи летучих копошащихся мышей самых различных размеров, висячих на деревьях. Это шокирует. Люди идут под ними мимо, как будто это просто обыденные голуби.

«Наш злейший футбольный оппонент — это Замбия. С ними мы зарубаемся не на шуточку. О, Зенит! Халк — крутой футболист!! Он играл в Португалии, мы наблюдали за ним. Мы совершенно повсевременно смотрим португальскую лигу. Я поклонник „Бенфики“, Эднилсон — тоже. К слову, знали, что Эйсебио, наилучший футболист Португалии ХХ века, — родом из Мапуту? Мы гордимся им». Я вспоминаю слова про ненависть к португальцам.

Это португальцы застроили центр Мапуту высотными бетонными зданиями. Тогда в Африке это смотрелось мистическими дворцами. Вход в эти районы, в самый центр столицы, был настрого запрещен местному популяции, включая и Эйсебио. Позднее он, уже став звездой, пробовал перейти из купившей его «Бенфики» в «Интер». Но теран Португалии воспретил переход со словами: «Эйсебио — собственность португальского народа». Таковая вот двусмысленность.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Политика

Африканцы — в душе радостные люди. Бывает, чувак одет так для себя, кругом бедность, с виду-то ликовать ему нечему. Но услышит музыку либо что-то его развеселит — обезоруживающая ухмылка во все лицо и чуть ли не в пляс идет. Видишь каких-либо людей посреди жестяных листов, без электро энергии, но они играют в футбол либо как-то веселятся совместно — и ты ощущаешь людскую удовлетворенность. Такое воспоминание остается у почти всех. Но оказалось, что есть все-же какая-то граница той бедности и неустроенности, за которой исчезает и эта ухмылка. Конкретно таковым нам показался Мозамбик.

«Мы, молодежь, не можем терпеть политику, но вот наши семьи и люди среднего возраста реально разбиты. Мой брат на 100 процентов РЕНАМО. Если я вздумаю показаться у него в гостях с женщиной за ФРЕЛИМО, то он выгонит на улицу и ее, и меня. Это не шуточки. Но я реально терпеть не могу РЕНАМО лишь за то, что они творят крайние 5 лет», — гласит нам Эднилсон. Он становится весьма словоохотливым, когда разговор касается политики.

Эти странноватые аббревиатуры — наименования 2-ух основных местных партий. В восьмидесятые Мозамбик впал в штатскую войну. По сути это была борьба СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии) и прозападных сил. Как это бывает, с одной стороны — просоветские силы с «консультантами» и техникой, с иной — то же самое. 15 лет, разрушенные инфраструктура и экономика, миллионы погибших.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Сейчас это — две партии, они правят совместно, у власти марксисты ФРЕЛИМО. Население по-настоящему расколото. Хотя улицы как и раньше именуются в честь Мао Цзэдуна и Ленина. Правда, я увидел по фотографиям остальных путников, что с улиц начали пропадать эти указатели, и осталось совершенно незначительно табличек.

На темный рынок за номерным знаком

К нашей машине со всех сторон бегут сумрачные люди в драной одежке. Мы — их цель. Я замечаю, что у половины из их в руках дрели и шуруповерты. Их с полтора 10-ка, они стремительно обступают кар со всех сторон. Выехать сейчас нереально. Мы с Соней на заднем сидении. С каждой стороны мозамбикцы с дрелями прижимаются к окнам и складывают ладошки козырьком, чтоб рассмотреть нас через тонировку. У Сони на коленях лежит финансово накладная зеркалка. Закрыты ли двери, инспектировать уже буквально поздно. Мы сидим как парализованные. В этот момент у меня чувство, что с переключениями я перестарался.

«Добро пожаловать на темный рынок!» — с гордостью протяжно гласит наш молодой гид Эднилсон. Кажется, он совершенно не парится. Мы приехали в стремный район Мапуту по моей вине. Я задался целью отыскать истинные авто номера из Мозамбика, мою коллекционерскую одержимость. Задачка, просто решившаяся в Свазиленде, оказалась нетривиальной здесь. И Эднилсон без дискуссий повез нас на темный рынок столицы Мозамбика. Он совершенно оказался не склонен к рефлексии.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Я вижу, что наши «гости» общупывают машинку, раскачивают зеркала. Наши африканские гиды не подают виду. «Дрели у их для того, чтоб стремительно отремонтировать твою машинку. Но это — ловушка. Для тебя наделают таковых работ, которые ты не заказывал, и принудят платить либо отберут тачку. Наш товарищ пару недель вспять так вписался без нас и встрял на неподъемную сумму. Пришлось собирать средства на выкуп», — забавно делится с нами низкий, схожий на футболиста Халка, напарник нашего гида.

Как в квесте, нас посылают к одному человеку, позже к другому. Мы кружим по переулкам. Я уже не рад собственной затее. Эднилсон лупит по тормозам и гласит мне: «Идём!» Я, благопристойно перепугавшись (здесь было другое слово), иду с ним к необычному типу, перед которым импровизированный стол из ящиков. Меня, не скрываясь, рассматривают какие-то бугаи, вьющиеся вокруг. Мужчина хлопает на стол пачку номеров и трещит по-португальски с Эднилсоном. Я вяло торгуюсь, мечтая свалить. Вдруг один мужик наклоняется ко мне: «Смотри! Я как ты, у меня голубые глаза. Здесь во всем Мозамбике нет темнокожих с голубыми очами!» Я, нежданно себе, разряжаю обстановку, снимаю очки и ору «Братаааан!» — и обнимаюсь с ним, незначительно пугая его. Все в конце концов начинают хохотать — и напряжение проходит. «Я для вас гласил, что в Мапуту спокойнее, чем в нашей родной Бейре и остальных местах страны. Но те районы в центре, где мы были, — я и сам их обхожу. Это единственное пространство, где я лишился мобильного телефона среди денька», — продолжая белозубо улыбаться, ведает Эденилсон, вывозя нас из района. Мы сидим, вжавшись в кресло, и нам охото облить себя антисептиком с ног до головы.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Уровень жизни

«Замбия — это наши друзья, с Зимбабве мы конкурируем. Малави? Это, естественно, недоразвитая страна», — слово «недоразвитая страна» из уст обитателя Мозамбика звучит для меня удивительно. Но я, естественно, молчу.

Мозамбик конкурирует за топ-3 посреди самых бедных на всем материке. По ВВП (Валовой внутренний продукт — макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех конечных товаров и услуг, то есть предназначенных для непосредственного употребления, произведённых за год во всех отраслях экономики на территории государства) на душу населения в мире они на 222-м месте из 228 (!!), 196-м по рейтингу безработицы. Средний возраст в стране — 17 лет, до 55 доживает меньше 5 процентов населения. Топ-7 с конца посреди всех государств мира по длительности жизни. 2-ые в мире по количеству нездоровых СПИДом, 1-ые — их соседи из Свазиленда (где хворает любой 4-ый). На севере — ИГИЛ, посреди страны — политические террористы, на юге — поначалу жесточайший апартеид, позже политическая ненависть.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

«Все, кто чего-то стоит, стараются уехать отсюда. Пути два — Китай и Португалия. 1-ый — еще наиболее настоящий. Китайцы вкладывают в нашу экономику, и есть много программ обмена рабочей силой. Трое из пятерых моих друзей уехали в Китай», — и в словах Эднилсона чувств фактически нет.

Эднилсон при всем этом весьма гордится тем, как стала лучше жизнь в Мапуту за крайние 5 лет. Ну либо это ему так кажется. Из окна нашей машинки я меланхолично смотрю, как рядом с церковной тачкой с пищей для бескровных люди практически колупаются в земле, выискивая там упавшие крошки. Такового я не лицезрел, пожалуй, нигде.

Кажется, экономика всего мира идет на подъем. Но Мозамбик лишили интернациональной помощи в 2014 году, и с того времени в стране все усугубляется. Ты видишь это всюду: по состоянию дорог, по полнейшему отсутствию светофоров даже в столице, по опустившимся полицейским-бандитам.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Мы провели в Мозамбике всего три денька. Мы уезжаем в ЮАР (Южно-Африканская Республика — государство в южной части Африканского континента). Я сижу за рулем, жмусь впритирку к одинокому грузовику и про себя считаю километры до границы. Так я пробую спрятаться со своими палевными зарубежными номерами от местной правоохранительных органов. Местный закон просит иметь два светоотражающих жилета и два оранжевых треугольника. В нашем комплекте оплаченной машинки этих излишеств, естественно, нет. Копы на дороге просто охотятся на иноземцев — и им постоянно есть что предъявить.

Ни в какой стране намедни отъезда я не проводил половину ночи, изучая различные форумы по поводу угроз поездок по стране. На уровне мыслей прожил все свирепые случаи с иноземцами, про которые прочел, а их было много! Главной, по единодушному воззрению, были как раз полицейские.

Я заезжаю на заправку. У нас бензиновый Nissan X-Trail. «Газолео?» — спрашивает заправщик. Я киваю и иду платить. Возвращаюсь к машине, сажусь за руль. И здесь меня осеняет нехорошее предчувствие. Я трясущейся рукою хватаю телефон и вбиваю, что значит «Газолео» по-португальски. Вижу перевод — и у меня уходит душа в пятки.

Это означает ДИЗЕЛЬНОЕ ТОПЛИВО!!! «Don’t confuse with Gasoline», — глумливо пишет Google. Я представляю, как на данный момент в Мозамбике, в чистом поле, буду пробовать очистить топливную систему, и быстрее всего, это уже нереально, и мы здесь застряли непонятно где, — и мне становится плохо.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Заправщик ржет. Невзирая на отсутствие наклеек на нашем баке, он почему-либо не послушался моего прекрасного португальского и залил обыденный бензин. Я ссыпаю ему остатки мелочи.

…Темный мужик в форме и с автоматом останавливает нашу машинку прямо перед спасительной границей, куда так охото попасть. Стремительно конфискует паспорта из открытого окна. Наполовину залезает в салон и несет что-то про «Русия! Френдс». А потом резко меняет тон и гласит: «А ну давай организуй чего-нибудть». А мелочь как раз завершилась на заправщике. Он сам рассматривает салон, находит сложенную купюру и просит ее.

Когда рядом с паспортным контролем нашу машинку облепляют человек 5 и молвят, что пройти получится лишь с ними, мы уже не удивляемся. Оформляю машинку, получаем печати.


Казавшаяся диковатой Южная Африка на иной стороне сейчас смотрится сверкающей недосягаемой цивилизацией. Мы весьма рады в нее снова возвратиться.

Как съездить в Мозамбик и вернуться живым

Когда-нибудь мы вернемся сюда, поедем в горы и на океан. Но, пожалуй, обязано пройти еще незначительно времени. Спасибо, Мозамбик, за спектр — в момент поездки, когда нам чудилось, что колоритнее быть не может.

Подписаться на Романа Нестера и Соню Белле можно в Инстаграме — @leningrad84 и @sonjabellephoto.


Отыскиваете наилучшие тексты PRTBRT по ссылке. Нас можно читать всюду, но в особенности комфортно — в Facebook, «ВКонтакте», и Telegram канале. Плюс, у нас есть Instagram, там прекрасно!